Морозов Александр Гавриилович (moralg) wrote,
Морозов Александр Гавриилович
moralg

Category:

Возраст Зрелости. 2. Наука.

      Продолжу начатые вчерашним постом воспоминания о становлении ВолГУ.

                                            Наука.
  Надо сказать, что в начале 80-х ректор университета Максим Загорулько вел довольно жесткую и правильную политику, принуждая достаточно продвинутых кандидатов наук заниматься подготовкой и защитой докторских диссертаций. Делалось это потому, что в первые годы во всем университете докторов наук было меньше, чем пальцев на руке человека. Обычно он брал соответствующие обещания в письменной форме у принимаемых на работу преподавателей. У меня такого обещания взято не было, но в 1982 году я с удивлением обнаружил, что защита моей докторской запланирована ректором на 1985 год. Понятно, что в условиях плотной учебной загрузки преподавателей эти планы выполнялись, как правило, с заметным опозданием. Но в моем случае – незначительным (апрель 1986 года). И не потому, что стремился выполнить навязанный мне план. Просто так сложилось.
      Как раз по науке в 1982-м у меня возникло серьезное продвижение, база для которого сформировалась еще в Иркутске. Там еще в 1973 году по настоянию Алексея Фридмана (ныне покойного академика РАН) пришлось заняться гидродинамическими неустойчивостями. Предполагалось, что они наряду с гравитационными определяют динамику газовых подсистем галактических дисков. В это же время на двугорбость кривых вращения дисков галактик мое внимание обратил Анатолий Засов – тогда доцент, а ныне профессор ГАИШа (астрономического института при МГУ). Этот факт намекал на возможность развития в таких системах неустойчивости типа Кельвина-Гельмгольца (она ответственна за возбуждение волн на воде, песчаных дюн и похожих на них облачных структур). Для проверки этой гипотезы я сделал несколько численных экспериментов (решением на ЭВМ двумерных уравнений газодинамики). И их результаты показали возбуждение спиральных волн в системах с двугорбыми кривыми вращения. Часть этих расчетов составила последнюю главу моей кандидатской диссертации.
      Затем на два года пришлось серьезно отвлечься на токамачную тематику совместно с плазмистами группы Анатолия Михайловского из ИАЭ им. Курчатова в рамках весьма амбициозного проекта по созданию "демонстрационного" токамака. В таком токамаке выход энергии, генерируемой термоядерной реакцией, должен был быть хоть ненамного больше вкачиваемой в него энергии, идущей на разогрев плазмы. Этот токамак планировалось ввести в рабочее состояние к 1980 году. К сожалению, программа его создания была в конце 1976 года закрыта министром среднего машиностроения (читай – атомной промышленности) г-ном Славским с не очень замаскированной ссылкой на мнение Политбюро ЦК КПСС, полагавшего, что стране термоядерная энергетика не нужна в связи с открытием гигантских запасов нефти в западной Сибири. Концом 1976 года и следует, по видимому, датировать решение наших властей о "посадке" России на "нефтяную иглу". А "демонстрационный" токамак уже более десятка лет никак не достроит на юге Франции международный консорциум с участием России.
      По завершении токамачной эпопеи мне удалось аналитически вычислить параметры неустойчивости в модели, в которой спад на двугорбой кривой вращения галактического диска приближенно описывался разрывом скорости. Но через год, построив модель с размазанным "разрывом", я с удивлением обнаружил, что эта неустойчивость имеет совершенно иную природу, нежели неустойчивость Кельвина-Гельмгольца. Тем самым, "на кончике пера" была открыта новая гидродинамическая неустойчивость ("центробежная"), коих за всю историю физики было открыто менее десятка. Именно эта неустойчивость, по теперь уже практически общему мнению, и является причиной развития спиральных ветвей в большинстве осесимметричных плоских галактик. Разумеется, по этой тематике был сделан еще ряд работ, в том числе – с постановкой наблюдений на самом большом тогда в мире 6-ти метровом телескопе в Зеленчуке. И, в принципе, по совокупности с работами по гравитационным неустойчивостям на докторскую диссертацию материала набралось достаточно (токамачная тематика была настолько далека от основной – астрофизической, что ею пришлось пренебречь).
      Но в конце 1981-го позвонил Фридман и предложил обсудить с плазмистами ИАЭ им. Курчатова возможность экспериментальной проверки моей теории. Возможность количественной проверки в земных условиях теории, в которой перепад скорости вращения газа в 10-15 раз превышает скорость звука, на первый взгляд кажется совершенно фантастической. Но только на первый. Физики умеют строить корректные аналоговые модели (в данном случае – модель "мелкой воды"). Группа экспериментаторов из ИАЭ им. Курчатова, главными из которых были Михаил Невзлин и Евгений Снежкин, после закрытия токамачной тематики занималась моделированием динамики антициклонов в атмосферах планет на установке с вращающейся в чашке "мелкой водой". Примерами которых могут служить не только земные антициклоны, но и "большое красное пятно" на Юпитере. В первой же беседе с ними стало ясно, что экспериментировать нам надо будет на установке не с одной конической чашкой, а с двумя параболическими, вращающимися с разной угловой скоростью.
      Теория по величине скорости роста амплитуды возмущений предсказывала появление в газовых дисках галактик разного числа спиральных ветвей в зависимости от двух параметров, аналоги которых легко измерялись и на экспериментальной установке. Эксперименты продемонстрировали возбуждение того же количества спиралей, что и предсказывала теория, и при тех же значениях этих параметров. Результаты экспериментов были опубликованы в основных физических и астрофизических журналах СССР, США и Англии, доложены на конференциях и, кроме того, на семинарах нобелевского лауреата Виталия Гинзбурга, директора ИАЭ им. Курчатова и президента АН СССР Анатолия Александрова и других. И, в конечном счете, навели в общественном мнении должный блеск на мою диссертацию.
      Зачем в сборнике, посвященном юбилею университета, я описываю факты личной научной биографии? Если бы они были только таковыми, то им здесь – заведомо не место. Но из этих научных тематик вызревали спецкурсы, курсовые и дипломные работы наших студентов, публикации их последующих исследований в российских академических и ведущих зарубежных научных журналах, немалое количество кандидатских и несколько докторских диссертаций, защищенных ими в институтах РАН. Тем самым, речь идет о научной базе подготовки части кадрового состава физического факультета. А упоминаемых здесь внешних по отношению к университету ученых следует, пожалуй, чтить как часть крестных физфака ВолГУ.

Tags: ВолГУ, Наука и образование
Subscribe
promo moralg март 5, 2018 03:01 43
Buy for 30 tokens
Многие из нас вздрагивают, когда дорогу нам перебегает черная кошка. Но неприятных последствий обычно не возникает и мы быстро забываем о ней. Но два дня назад на северо-восток США обрушилась очередная буря и совершила совсем не очередное действо - сломала дерево, которое 227 лет назад посадил…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 16 comments